Сурхан
Добро пожаловать на форум "Сурхан"!
Для того, чтобы пользоваться всеми функциями форума и просматривать личные галереи пользователей, необходимо зарегистрироваться.
Сурхан


Вы не подключены. Войдите или зарегистрируйтесь

Стихи. Мимо которых - не смог пройти.

На страницу : Предыдущий  1, 2, 3

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз  Сообщение [Страница 3 из 3]

denau91120

avatar
Сказка про Денауского Великана


Со всех сторон города Денау виден в горах спящий каменный Великан. Ты, внученька, просила меня рассказать тебе, откуда он появился. Так вот, слушай внимательно.
В старые-старые времена, когда в дремучих лесах, возле озёр и болот бродили стада мамонтов и динозавров, жили на земле добрые, могучие великаны. С утра до вечера они работали. Раздвигали горы, чтобы дать дорогу ручьям и рекам, сбегавшим в долины, где жили обыкновенные люди, обыкновенные мальчики и девочки. Людей великаны не обижали, а маленьких деток любили, играли с ними: очень осторожно брали их на руки, катали на своих широких плечах, и даже спать их укладывали в своих ладонях. В ладонях у великанов детишкам очень удобно было спать: и тепло, и просторно, как в кровати, а великаны старались не дышать на них, и не разговаривать, чтобы случайно не разбудить.
Когда великаны хотели кушать, они ели динозавров, или шли к морю и ловили там китов и зубастых акул, жарили их на кострах, и ели.
И так долго они жили в мире и согласии со своими соседями – обыкновенными людьми. Всем было хорошо, так как великаны помогали людям очищать поля от больших камней, переносить тяжести. Например, они могли перенести с места на место дом, если в этом возникала необходимость. Ходили великаны очень осторожно, чтобы не наступить случайно на детишек, а работали так, чтобы земля не сильно качалась и дрожала…
Но вот однажды в этих краях появилась злая волшебница. Глаза у неё светились огнём, волосы разлохмаченные, ноги и руки худые, кривые и сморщенные. Ни силы в ней не было, ни привлекательности никакой, и великаны могли бы пристукнуть её одним мизинцем, если бы захотели. Но они были добрые и не трогали её.
А злая волшебница не могла смириться с тем, что и люди, и великаны намного красивее её. Решила она усыпить сначала великанов, а потом и людей, чтобы жили на земле одни злые волшебницы. Знала она один колдовской заговор, от которого хоть большой великан, хоть маленький человечек засыпает мертвым сном.
Но не удалось злюке полностью свой план исполнить. Своим заговором она многих великанов усыпила, а одного, самого большого, никак не могла усыпить. Всё ближе и ближе подходит она к великану. Всё громче и злее читает она свой заговор, а великан качается на ногах, но не падает. Совсем близко подошла к нему злая ведьма, и всё-таки добилась своего.
Упал великан. Грохот и землетрясение сильное прошло по горам и долинам. Однако, падая, он подмял под себя и намертво задавил злую ведьму.
Ведьму нисколечко не жалко, так ей и надо за её плохие дела. А великана жалко, потому что был он очень добрый. Добрые великаны, добрые люди, мальчики и девочки, даже если самим им очень плохо, стараются делать для других добрые дела и совершать хорошие поступки.
На груди лежащего великана стали расти различные растения, а он поделился с ними частью своей огромной силы, и они стали целебными. Люди собирают их и делают из них лекарства, которые пьют сами, когда заболеют, и лечат ими детишек, если у них болит горлышко, или животик, и лекарства эти нисколечко не горькие. Эти целебные растения едят медвежата, поросята, всякие птички и зверушки, и никто из них поэтому никогда не болеет.
А ещё великан открыл для людей два красивейших источника. Один «Сомбуля» – природный душ, расположенный в пещере около селения Сина, а другой – «Шар-Шара» в ущелье реки Сангардак. К обоим источникам люди совершают паломничество. Лечатся около них, отдыхают и молятся богу, обещая ему совершать только добрые дела. Пьют люди воду из источников, купаются этой водой, и к ним возвращаются сила и бодрость. Не все знают откуда эта сила, а она и есть часть силы самого большого и доброго великана.
С тех пор прошло очень много лет, но продолжает спать в горах над городом Денау огромный великан. От времени он совсем окаменел, но иногда во сне пытается встать или повернуться на другой бок, и тогда земля дрожит и качается. Потом он опять засыпает, и будет спать до тех пор, пока не появится в наших краях добрая фея и снимет злой заговор.
Летом на груди великана растёт трава, цветут цветы и деревья, а зимой он тоже красивый. Шапка тёмная, а грудь и живот белые от снега.
Помнишь, внученька, нашего великана?
Не забывай его, а он, если проснётся, то покатает тебя на плечах и убаюкает в своих ладонях.


Твой дедуля.





24.11.1994 г. г. Денау

И.М. Кадуркин

denau91120

avatar
Сказка о диковинной Рыбе


Помнишь, Оля, покидали мы с тобой в речку камни так, что аж брызги пошли, а потом нашли хорошее местечко, размотали удочки и сели ловить рыбу? У меня большая удочка, а у Оли лёгенькая японская. Насадили червяков на крючки и закинули в воду. Сначала не клевало, не шелохнутся поплавки, но потом на Олину удочку клюнуло, поплавок покачнулся и ушёл под воду, а удилище в руках у Оли аж согнулось.
Я говорю: «Оля, тащи», а она говорит мне: «никак не вытащу, Деда помоги…» Вдвоём вытащили мы с ней большую рыбу, золотистую, усач аральский называется. Хотели мы её в сумку положить, а рыба-то оказалась не простая, а волшебная! Оля говорит: «Дедуль, дай я её потрогаю», и, только она к рыбе прикоснулась, как стала рыба бить хвостом, перышки растопырила, смотрит на Олечку; ротик открыла, и говорит: «Олечка, отпусти меня, пожалуйста, в речку, я тебе пригожусь! Как только надо тебе что-нибудь, попроси у меня, и твоё желание исполнится!».
Оля посмотрела на меня, и спрашивает: «Ну что, дедуль, отпустим?» Я говорю: «Конечно!» И бросили мы рыбку в воду. Поплыла рыбка, от радости бултыхнула хвостом, а потом высунула из воды голову и говорит: «А я знаю, что вы в Африку хотите добраться с дедулей. Это очень далеко. Идите сначала вдоль реки Сурхан до Аму-Дарьи, а потом по ней через пустыню до Аральского моря, а потом я помогу вам переплыть через ещё несколько морей, и там будет Африка. Счастливого вам путешествия!».
Уплыла рыба, а мы с Олей собрали удочки, положили их в машину, и поехали вдоль реки, пока была дорога. А когда она кончилась, то машину оставили у знакомых узбеков, которые жили в кишлаке недалеко от речки, покушали у них плова, попили чалапа, попрощались с ними, и пошли пешком в Африку.
Далеко-ли, близко-ли, скоро или не очень, шли мы с Олечкой вдоль берегов речек, как сказала рыбка, и видели по дороге много интересного. Видели, как цветут деревья и кустарники, видели целые поляны цветущих маков, колокольчиков и ромашек. А на склонах холмов каких только цветов нет, и, что удивительно, посмотришь издали и видишь, что один склон красный от маков, другой – сиреневый или белый. И пчёлы летают, и бабочки, и кузнечики прыгают, и аромат в воздухе от цветов. Красота изумительная весной в долинах и предгорьях Бабатага.
Дошли мы так до Термеза. Прошли мимо стен и башен старой крепости, прошли мимо мавзолея древнего, и пошли дальше. За Термезом на реке Аму-Дарье есть остров-заповедник, Арал-пайгамбар называется, и очень нам с Олей на нём побывать захотелось.
Попросили мы пограничников, чтобы перевезли они нас на остров на катере. Пограничники строгие, но добрые. Спрятали они свои настоящие автоматы и пистолеты, посадили нас на катер, и поплыли мы по Аму-Дарье на остров. Речка эта широкая, очень бурная с очень мутной водой. Поднялись волны, аж Оля испугалась. Прижалась к дедуле, смотрит на волны, и говорит: «Дедуль, я боюсь!» А я ей говорю: «Вон он, остров, сейчас приплывём!»
И вот мы на острове. На острове том растёт настоящий лес. Только это не такой лес, как у Вас. Нет там ни берёз, ни сосен, ни елей, но зато сплошные заросли ивы, карагача, саксаула и джингила. А на полянах много солоцкого корня, осоки, цветов разных.
И вот идём мы по этому лесу, а навстречу нам олени бухарские - хангулы, олень и олениха. У оленя красивые ветвистые рога, а у оленихи маленькие рожки. Вышли они на поляну и остановились. Олень высоко поднял голову, смотрит вокруг, подругу свою охраняет, а она травку спокойно пощипывает. Знает она, что олень своими рогами защитит её от любых врагов.
Олечка говорит потихоньку: «Дедуль, я их потрогаю, поглажу немного…» Но только сказала, как олени услышали её голос, и убежали. Они боятся человека, так как на остров иногда заезжают злые, нехорошие охотники – браконьеры, и убивают оленей.
Только мы двинулись дальше, как из кустов с шумом и криком вылетели золотистые фазаны. Оля сначала их напугалась, потому, что уж очень они внезапно вылетели, а потом посмотрела, как быстро и красиво они летят, успокоилась и вспомнила: «Дедуль, а мы с тобой их видели в Душанбинском зоопарке, и оленей видели, только там они не такие красивые, потому, что живут в неволе, в клетках.
Посмотрели мы на острове и зайцев, и лисиц, и шакала видели, и хотели ещё походить, но тут услышали сигнал с катера. Это пограничники нас звали обратно, так как время уже к вечеру, а в это время на охоту выходят ядовитые кусачие змеи, а с ними лучше не встречаться, это очень опасно.
Перевезли нас пограничники обратно, мы поблагодарили их и пошли дальше. Прошли мы немного, и начало темнеть, а потом и ночь наступила. Оля устала и попросилась на руки. Оля спит у меня на руках, а я иду, и тоже устал. Олечка уже большая стала, тяжёлая, но нести её приятно – она ведь самый любимый и дорогой мне человечек.
И тут нам повезло. Огонёк я увидел на берегу и направился к нему. Чем ближе подхожу, тем ярче огонь – это костёр горит рыбацкий. От света и тепла Оля проснулась. Подошли мы к рыбакам и пригласили они нас отдохнуть вместе с ними.
Дали они нам местечко у костра. Сели мы, со всеми поздоровались, а вскоре и уха сварилась. Поели мы рыбки, ухи попили из кружки, а рыба и уха около костра вкусная-превкусная, дома такой не бывает! Потом сухих дровишек подбросили в костёр, чтобы он ярче горел, и так, чтобы даже искры были, чтобы как салют был!
И начали рыбаки рассказывать, лёжа у костра, кто какую рыбу поймал. Старые это разговоры, но очень интересные, и что самое главное, так это то, что самая большая рыба всегда срывается и уходит в воду. Знают все об этом, а слушать интересно. А один рыбак рассказал, что поймали они сома, да такого, что когда его положили в кузов машины, то хвост у него доставал до земли. Когда его взвесили, то оказался он весом более 300 килограммов – это похоже на правду, так как такие громадные сомы в Аму-Дарье есть. Живут они в глубоких омутах и иногда балуются: то утку зазевавшуюся под воду утащат, то даже человека под воду за ногу затаскивают. Особенно мальчишек и девчонок, которые не слушают своих мам и купаются в неположенном месте.
Много бы ещё говорили, но тут самый старый рыбак говорит: «Спать пора! Завтра рано вставать надо…» И все стали спать укладываться. Мы с Олечкой легли рядышком. Положила она мне головку на плечо, обняла ручкой, и тихонько, чтобы никто не слышал, говорит мне: «Дедуль, расскажи мне сказку…» Я рассказал ей несколько сказок: и про собаку-говораку, и про зайца-короткий хвост, косые глаза и длинные уши, и про лягушку-квакушку. И ещё бы рассказывал, но смотрю: повернулась моя Олечка на бочок, положила ручки под щёчки, закрыла глазки и уснула. Уснул и я.
Проснулись мы утром, сделали физзарядку, умылись водой из речки, и сели кушать. А еда – вкуснотища! Оказывается, пока мы спали, рыбаки вернулись с речки, где они проверяли сети, напекли в горячих углях и золе от костра картошки, сварили чай. Покушали мы всей компанией, попили чая. Потом поблагодарили гостеприимных рыбаков, попрощались с ними и пошли своей дорогой дальше.
Всё реже попадались по пути кишлаки, всё реже встречались люди и вот наконец-то перед нами… пустыня !!! Кизил-Кумы, в переводе, красные пески – одна из величайших пустынь мира! По левую сторону реки Аму-Дарья есть ещё одна огромная пустыня под названием Кара-Кумы, чёрные пески, но мы шли по правой стороне вниз по течению и пришли в такие места, где ходят только люди с отважным сердцем, крепким здоровьем, и умной головой. Это в основном чабаны (пастухи), геологи и путешественники.
Где попало, и как попало в пустыне ходить нельзя. Надо твёрдо знать маршрут, и, чтобы успешно пройти по нему, всё продумать и подготовиться. Так мы и сделали. Взяли в дорогу заранее всё необходимое, а самое главное – воду и пищу. Погрузили всё на двух крепких осликов, сели на них и поехали.
Дорог в пустыне очень мало, в основном тропы между барханами от колодца к колодцу. Барханы – это песчаные холмы и горы, пологие с одной стороны и полуобрывистые с другой. Если смотреть сверху, то кажется, что это застывшие на месте морские волны. Когда Оля увидела пустыню, то невольно воскликнула с восторгом: «Дедуль, смотри сколько много песка! Давай немного поиграем с ним». «Давай», говорю.
Любит Оля с песком играть. Когда маленькая была, мы с ней часто играли. Достали мы из хурджинов, по-русски – сума переметная, ведёрки, лопаточку и Оля стала играть. Насыпает песок лопаточкой в ведёрки и высыпает в одно и то же место, чтобы большую горку сделать. Я спрашиваю: «Зачем ты это делаешь?» А Оля говорит: «Чтобы искусственный «бархан» насыпать!» Я говорю: «Вон их сколько вокруг, бери любой!» А она отвечает: «Конечно возьму!» Ладошками набрала песка из бархана, а потом растопырила пальчики, и песок сквозь пальцы посыпался.
Долго она так играла, а потом и говорит мне: «Дедуль, я залезу на бархан?»
Я говорю: «Лезь, только осторожно!» По песчаным барханам надо уметь ходить, а неумелого человека он и совсем засыпать может. Песок, как вода, лавиной может посыпаться вниз, если тронуть бархан с отвесной стороны. Поэтому мы предусмотрительно зашли к нему с пологой стороны и пошли вверх. Ноги проваливаются в песке, вязнут, да так, что песок начал попадать в обувь. Мы были в кедах, а в них можно ходить только по тропинкам. Поэтому мы переобулись в сапоги – это лучшая обувь для ходьбы в пустыне. Взял я Олю за ручку, и вдвоём с ней забрались мы на самый верх бархана. Вид оттуда изумительный, как на другой планете!
Но пустыня это не только песок. Посмотрели мы сверху в разные стороны и видим, что в одной стороне барханы покрыты саксаулом, а под ним растёт трава и цветут цветы – эфемеры! В этой стороне пустыни пасутся стада каракульских овец с маленькими кудрявыми ягнятами. Там можно встретить и зайчиков, и черепах, и варанов, и ящериц. Объяснил я это Олечке, и она в ответ заторопила меня: «Деда, давай скорей спустимся вниз, возьмём осликов, и поедем в «хорошую пустыню». Зайчиков мы видели, черепах тоже, а вот варана не видели».
Спустились мы вниз к нашим осликам. Ослики думали, что мы про них забыли, и стояли грустные, но увидев нас, обрадовались, затрясли своими длинными ушами и закричали громко: «И-а-а! И-а-а!». Мы сели на них и поехали.
Когда подъехали к пескам, заросшим саксаулом, то увидели и траву зелёную, и цветы. Ехали бы и дальше, но тут заупрямились ослики. Не идут вперёд, и всё, что ни делай, и как их ни погоняй! Ну и упрямая скотинка, подумал я, и хорошо зная их характер, зная, что силой их не заставишь идти вперёд, слез на тропинку. Помог слезть Оле.
Привязали мы осликов на длинные волосяные арканы (верёвки) и оставили их щипать травку. Такие арканы домашнего изготовления из грубой шерсти и волоса нужны в пустыне не только для привязи животных, но и для защиты от ядовитых змей, фаланг и скорпионов. В случае ночлега место, где собираются ночевать, тщательно осматривают, чтобы не было нор, трещин и кустарников, а потом окружают это место волосяной верёвкой. Через неё змеи и ядовитые пауки пройти не могут.
Про всё это я рассказал Оле, пока мы шли среди кустарников по тропинке. Прошли мы немного, потому, что Оля то жука посмотрит и поиграет с ним, то цветочек необычный понюхает, то травку красивую сорвёт.
Вдруг я услышал громкое шипение и резко остановился. Схватил Олю за руку, чтобы она ни шагу вперёд не сделала, так как знал, что означает это шипение. Невдалеке от нас, подняв почти на двухметровую высоту голову и распустив «капюшон» медленно раскачивалась, блестя на солнце чешуёй, красавица кобра. Мы медленно, резко нельзя, попятились назад. А кобра, увидев, что мы не собираемся причинить ей вред, опустилась и поползла по своим делам, а может и на охоту за мышами, ящерицами и прочими «разявами», которые попадутся ей на пути.
Когда змея уползла, а мы успокоились немного, Оля спрашивает меня: «Деда, а про что шипела кобра?!» «Она сказала нам, чтобы мы были осторожнее и внимательнее, так как в разных частях пустыни водятся разные змеи, среди которых есть и такие коварные, как гюрза, которая неосторожного человека может укусить и без предупреждения, и даже может сама напасть, а укус её, как и кобры, без помощи врачей может оказаться смертельным», – ответил я.
Понятно мне стало, почему не пошли вперёд наши ослики. Большинство крупных животных чувствуют змею и стараются с ней не встречаться. Овечек змеи кусают часто, и укус для них, как правило, кончается печально, но зато, если змея попадёт на пути отары, то овцы всей отарой начинают бить копытами и бьют до тех пор, пока пыль сплошная не поднимется, а от змеи и следа не останется. Сам я этого не видел, а от чабанов слышал, что именно так овцы расправляются со своими обидчиками – змеями.
Потом мы с Олечкой увидели варана. Причём первая его увидела Оля: «Дедуль, смотри какой крокодил ползёт !» А я ей говорю, что это не крокодил, а варан. В пустыне крокодилы не живут. Потихоньку стали мы подходить к нему ближе и увидели, что это кирпично-красная с чёрными полосами ящерица более чем метрового роста. Мы подошли ещё ближе, и тогда варан грозно зашевелил своим мощным граненым хвостом и открыл пасть, в которой показались большие и острые, как у лисы, зубы. Он явно предупреждал нас с Олей: подойдёте ближе – ударю хвостом и зубами укушу. Мы рисковать не стали, посмотрели на него немного, и пошли своей дорогой, а варан привстал на ногах и побежал своей дорогой (он и бегать очень быстро может, так что и человек его не догонит).
/Рассказываю тебе, Олечка, про пустыню весеннюю, когда там красиво и сравнительно прохладно, а летом в пустыне очень жарко. Все цветы и растения высыхают, а всё живое от жары прячется, кто как может. В это время там бывают страшные пыльные бури, песчаные смерчи и миражи, но про это нужен отдельный рассказ, а пока мама тебе объяснит, как сможет, что такое пыльная буря, смерч и миражи./
Вернулись мы к нашим осликам, сели на них, и поехали дальше. Ехали мы, ехали, и вдруг среди барханов видим полуразрушенные остатки домов, улиц и даже дворцов. Всё это былое великолепие засыпано песком, вокруг тишина и безмолвие, а когда-то здесь была вода, спешили по своим делам дяди, тёти, бегали мальчишки и девчонки. Оля подумала немного, и говорит: «Вот бы хорошо было, если бы оживить всё это и посмотреть!»
И тут мы с Олей вспомнили про Рыбку, которую мы в начале путешествия поймали и отпустили в воду. Я говорю: «Оля, попроси Рыбку, чтобы она хоть на один день оживила здесь всё». Тогда Оля говорит: «Рыбка, рыбка, помоги нам посмотреть, как здесь было раньше!?». И только она это сказала, как вдруг стало совсем темно, как ночью, зашумел ветер, что-то затрещало и застонало так, что стало страшно. Оля прижалась ко мне, и мы стали ждать, что будет… И вдруг опять засветило солнце, мы аж зажмурились от неожиданности, а когда открыли глаза, то увидели прямо перед собой караван верблюдов, нагруженных тюками. Караван шёл по дороге вдоль которой росли красивые деревья, а по обочинам в арыках текла чистая прозрачная вода. Мы с Олей очень соскучились по такой воде, напились вдоволь, зачерпывая воду ладошками, и пошли по дороге вслед за караваном.
Красивое это зрелище. Верблюды идут медленно и степенно, слегка раскачиваясь. Сверху сидят купцы в красивых, расшитых золотом и серебром халатах, а по бокам, и сзади каравана на конях со щитами и пиками в руках едут воины, которые охраняют купцов и товары от разбойников. Посмотреть на такое сбежались со всех сторон мальчишки и девчонки. Пришли и взрослые, и старики, и сразу вдоль дороги как будто ковёр разноцветный расстелили, или цветник разбили, настолько разноцветны и своеобразны были их одежды.
Все на некоторое время остановились около городских ворот, от которых в обе стороны стояли мощные крепостные стены, по которым расхаживала с кривыми саблями городская стража. Купцы заплатили пошлину. Ворота открылись, и караван под звуки карнаев и зурнаев направился прямо на базар. А там!! У нас с Олей аж глаза разбежались: и виноград, и горы арбузов и дынь, и мишалду продают, и халву, и шашлык жарят. Мы с Олей всего этого понемногу попробовали. Особенно понравились Оле арбузы и дыни, и шашлык, и виноград.
А потом зашли в чайхану, с удовольствием напились душистого зелёного чая, и пошли смотреть «москарабаса» – канатоходцев. Пока мы пили чай и смотрели канатоходцев, по всему базару и по всему городу глашатаи объявили о том, что в их славный город прибыли гости из Сурхандарьи: Деда Ваня и его внучка Олечка. Эта весть дошла до властителя города – великого хана Карахана. Он тотчас же пригласил нас к себе во дворец, а потом, по восточному обычаю, устроил в честь нас богатый той (пир значит), на который пришли почти все жители города.
Пили и ели там досыта, чаю выпито целую реку. А потом были песни и танцы, а также «куп-кари» – козлодрание и «кураш» – борьба, где молодёжь мерилась силой и ловкостью. Победителям здесь же вручались богатые подарки. Потом нас повели в дворцовый сад, где жили сорок жён хана Карахана. В саду росли кипарисы, гранаты, персики, инжир, и другие восточные растения. Вокруг хауза с проточной водой цвели самых разных сортов пышные розы, а среди них ходили, распушив хвосты, павлины. Под деревьями развешаны клетки с кекликами, перепёлками и канарейками, а вверху пели соловьи, и откуда-то негромко доносилась музыка.
Жёны хана, одна красивее другой, отдыхали около хауза под присмотром строгого евнуха. Увидели они Олечку, обрадовались ей, и пригласили с собой искупаться в хаузе. Оля с удовольствием зашла в воду вместе с этими красавицами – они вели её за ручки. А потом плавали, брызгали водой, смеялись… Искупались на славу и пошли спать во дворец. Во дворце было очень красиво, так, что не в сказке сказать, ни пером описать. Да и устали мы очень. Нам отвели отдельную комнату, где мы с Олечкой легли спать на красивых пушистых коврах и расшитых подушках – «болишах». Укрылись богатыми ханскими одеялами и крепко уснули.
Проснулись утром, – и ничего нет. Как в сказке, вдруг всё исчезло: и дворец, и город, и люди. Мы лежим на обычной плащ-палатке, среди пустыни, а недалеко от нас лежат и пошевеливают длинными ушами наши ослики. Оля аж заплакала от обиды: так хорошо было вчера, и так обычно сегодня. Но договор есть договор. Мы же просили Рыбку всё это на один день. День кончился, и всё исчезло.
Оля хнычет: «Дедуль, надоело мне в пустыне! Как мы теперь отсюда выберемся?!» А я ей говорю, что плакать никогда не надо. Надо подумать, и всегда найдётся выход из положения. Особенно в сказке! Оля перестала плакать, подумала немного, и говорит: «Рыбка, рыбка! Я не хочу больше в пустыне, я хочу к морю, помоги нам с дедой выбраться отсюда!!» И только она проговорила, как перед нами опустился настоящий ковёр-самолёт, а ослики куда-то исчезли. Вот было у нас радости!
Оля хлопает в ладошки, смеётся, прыгает на месте, и говорит: «Дедуль, дедуль, давай скорее сядем на ковёр-самолёт, а то он улетит без нас!!» Я говорю: «И то правда, давай-ка лезь побыстрее, только ножки перед этим вытри, чтобы чисто было. Сели мы на ковёр-самолёт, и он плавно полетел вверх в небо, не очень низко над землёй, но и не очень высоко, чтобы видно было, что на земле делается, и где мы пролетаем. Сначала мы сидели тихо, и было немного страшно, но потом привыкли, и стало хорошо и приятно. Тепло, ветерок небольшой навстречу, и видно кругом аж на сто километров.
Летели мы, летели, Оля устала сидеть тихо, и ей захотелось побаловаться. Нагнула она один краешек ковра, и он полетел направо, нагнула другой, и ковёр-самолёт полетел влево. Нагнула Оля край ковра в центре, и он стал медленно опускаться вниз, но так как под нами всё ещё была пустыня, то Оля быстро отпустила ковёр, и он полетел ровно. Так, случайно, мы научились управлять ковром-самолётом, и лететь в нужную нам сторону, скорей к морю, а Оля стала настоящей лётчицей. Она с удовольствием управляла ковром-самолётом, а я подсказывал ей, куда лететь, то есть выполнял обязанности штурмана.
Летим, смотрим в разные стороны, и разговариваем друг с другом. Оля и говорит: «Дедуль, а правда, зря мама, и бабуля, и Витя не пошли с нами путешествовать? Так много интересного они бы увидели… В волшебном городе бы с нами побывали, всего бы попробовали?! Может попросим Рыбку, чтобы всё это повторить, и чтобы они с нами были?» А я ей говорю: «Всегда нужно думать и действовать сразу, так как дважды такое не повторяется». «Жалко…», – говорит Оля.
И только проговорила, как вокруг нас что-то захлопало, засвистело. Оказывается, это стая уток окружила ковёр-самолёт, и своими крыльями они такой шум подняли. Летят рядом, а одна утка, самая старшая и опытная спрашивает человеческим голосом: «Куда это вы летите, позвольте Вас спросить?! Мы уже столько лет летаем, а такого ковра-самолёта не видели. Мы Вам с удовольствие поможем!».
«Мы с дедулей летим к морю, а потом – в Африку», – отвечает ей Оля. «Ну тогда летите за нами. Мы вам укажем самый короткий путь. К Аральскому морю лучше не лететь», – говорит утка, – «Это море сильно обмелело, вода в нём стала горько-солёной и теперь в нём очень мало рыбы. Ни отдохнуть, ни закусить рыбкой там для нас стало негде. Поэтому полетим сразу к морю Каспийскому».
И они полетели, резко изменив направление. Оля нагнула край ковра, и наш ковёр-самолёт повернул вслед за утиной стаей. Утки летели быстро, и вскоре скрылись из вида, но мы заметили, что в этом же направлении, обгоняя нас, летели и гуси, и лебеди, и другие птицы – все они торопились к морю и точно указывали нам дорогу.
Вскоре с высоты нам стало видно, как вдалеке заблестела змейкой большая река, которая впадала в море. Это была река Волга, а море – Каспийское. Спрашиваю Олю: «Ну что, Оля? Опустимся вниз, к морю, и отдохнём около него немного?» Оля с удовольствием согласилась, нагнула край ковра в центре, и мы начали плавно опускаться вниз.
Внизу было много островов, заросших растительностью, и по берегам во многих местах заросших камышом. Мы выбрали остров покрасивее, и ковёр-самолёт осторожно опустил нас на зелёную лужайку. «Дедуля! Мне так хочется побегать!», – радостно закричала Олечка. Мы с ней разулись, и взявшись за руки побежали к морю.
Около берега было мелко, и видно было, как волны переносили с собой золотистый песочек, ракушки разные, и мелкие разноцветные камешки. Мы с Олей разделись, сели в воду, и волны, накатываясь, обдавали нас пеной и брызгами. Накупавшись вволю Оля легла на песочек загорать и собирать разноцветные камешки и ракушки, а я пошёл устраивать ночлег и готовить ужин.
Я развёл костер, подогрел на нём плов с мясом, тот, что мы захватили с тоя. Поели мы с Олей, и легли спать прямо на ковре-самолёте. Оля сначала не спала, ворочалась с боку на бок, а потом крепко уснула.



г. Денау

И.М. Кадуркин

denau91120

avatar
Сказка про рыжего кота

Днём Наташа наигралась,
Ночью в ванне искупалась
Время мало до утра
И Наташе спать пора

Чтоб быстрей закрылись глазки
Расскажу Наташе сказку
Про большую кошку нашу,
Про красивого котёнка,
И про рыжего кота.

Жил у нас в квартире кот
Рыжий-рыжий, как компот,
Никого он не боялся,
Даже с пёсками сражался !

Зашипит, горбом согнётся,
Лапой схватит пса за нос,
Завизжит, заплачет пёс,
И бежит, поджавши хвост.

Ну а кот наш, как герой,
В склад заходит дровяной,
Там частенько ходят мыши,
Что там мыши, даже крысы
появляются порой.

Кот давай их там гонять,
Чтоб немножечко устать.
Не затем, чтоб мышку скушать,
Просто, чтобы напугать.

А бывает, кот поймает
Здоровенного мыша,
Сразу есть его не станет,
Наиграется сперва.

То отпустит, то догонит,
То подбросит, то уронит,
И заляжет под кустом,
Засыпает крепким сном,
Закрывая нос хвостом.

А про кошку и котёнка
Расскажу тебе потом.
Кот уснул, закрыл глаза,
И Наташе спать пора.
Спи, как спит котяра в сказке,
Закрывай скорее глазки.

31.03.2011 г. г. Инза И.М. Кадуркин

denau91120

avatar
Сказка про кошку и котят

Рассказал вчера вам сказку
Я про рыжего кота.
Вам понравилась она?

Я сегодня расскажу
Сказочку одну про кошку,
И побольше про котят,
Интересно для ребят.

Прежде чем писать о кошке
Надо нам понять сперва,
Отличается чем кошка
От ленивого кота?

Очень надо вам котёнка?
А попросите кота
Он не может, он не родит
Ни за что и никогда.

Кошечку просить не надо,
Только ты её погладь, -
Нарожает вам котяток
Может три, а может пять.
Успевай только считать:
Раз, два, три, четыре, пять.

Как котята народятся,
Лезут сосочку сосать
А у кошечки всегда
Этих сосок в два ряда,
Чтоб хватило всем котятам
Маминого молочка.

Очень быстро дни прошли,
И котята подросли.
Стали в ящике играть
И без спроса убегать,
Чтоб с детишками на воле
Им немного погулять.
Все котятки, как ребятки,
Очень любят поиграть.

Им особенно по нраву
Бантик красненький,
Зелёный, или белый догонять.

К нитке тряпочку привяжешь,
Иль бумажку привязать,
И за ней котёнок будет
Шустро по полу скакать.

Постараются котятки
Бантик лапками поймать,
Чтоб потом его, как мышку,
В зубки можно было взять.

Кошечка придёт с охоты,
На своё семейство глядь, -
И идёт, «мур-мур» ругаясь,
Беглецов своих искать.

А найдёт, - за холку схватит
Их зубами, и несёт,
Всех притащит, в ящик сложит
И «мур-мур, мур-мур» мурлыча,
Вместе с ними ляжет спать.

Кошка спит возле котят,
И Наташа наша тоже
Очень - очень хочет спать!
Закрывай скорее глазки! Почему?
Конец у сказки.




19.04.2011 г.

И.М. Кадуркин

denau91120

avatar
Берёзовая роща

Добрый день, берёзовая роща,
Много лет встречаюсь я с тобой,
Красива ты в любое время года,
А особо нравишься весной.
Любо мне, как роща нарождает
Ярко изумрудную листву,
Будто бы стыдливо укрывает
Белую девичью красоту.
Осенью берёзы в платье новом,
В царском платье, чисто золотом.
К роще подойдешь, она пылает,
Золотым божественным огнём.
А зимой бывают дни, как сказка,
В пору, как с берёз спадёт листва,
Белый снег, и белые берёзы, –
Чудо, неземная красота.
Утро мы с тобой вдвоём встречаем,
Днём целебным воздухом дышу,
С внучками, правнучками гуляю,
А как солнце сядет – ухожу.
Славная традиция сложилась
В малиново-берёзовом краю, –
Все невесты в рощу приезжают,
Как к подружкам, в добрую семью.
В рощу молодые приезжают,
Чтоб берёзу нежную обнять,
Счастья попросить себе большого,
И с собой на память фото взять.
Чтоб потом, в кругу семьи счастливой,
Юность свою детям показать,
Чтобы научить и своих деток
Нежные берёзы обнимать.
Радостно глядеть, как у качелей
Стайки быстроногих ребят
С замираньем сердца вверх взлетают,
Бегают, резвятся и шумят.
Радостно смотреть, как на скамейках
Папы, мамы любят отдыхать.
С многими из них и мне приятно
Добрую беседу поддержать.
Роща для меня одна отрада
К ней с своими думами хожу,
Может статься, роще я обязан,
Тем, что до сих пор ещё живу.

19.10.2011 г. И.М. Кадуркин

Эдуард Чернухин

avatar
Admin
Admin
Прочел. Очень интересно. Детский стихи и сказки великолепны! Виктор, передавай батюшке привет от сына его друга, тоже животновода. Мне батька рассказывал массу историй про горы, природу, отары, ночевки в горах и пр. И фамилия Кадуркин не сходила с его уст. Он так и говорил: Мы с Кадуркиным... Возможно, они вместе были там.


_________________
Пусть пишет жизнь рассказ ли, повесть, или эпический роман -
Не важно: в них не шла бы совесть с тобой на сделки и обман.
Э. Чернухин

57 Инза в Ср Май 02 2012, 04:25

denau91120

avatar
Передам конечно !
А на Сурхане на гос плем станции
ты сам с папой не бывал ?

Мавжуда

avatar
Сказку по Денауского Великана я читала ещё в 1994году.Иван Михайлович давал мне читать рукописи.Он сказал,что написал её для внучки,которая живёт в Питере.Если не ошибаюсь,по-моему в 1995году летом приехала его внучка из Питера и мы встретились.Иван Михайлович и его внученька шли на реку за Гулистаном собирать камушки.И тогда он сказал,что самые красивые камушки у нас в Денау.Тогда Иван Михайлович работал начальником планово-экономического отдела в АТП у Мирзаева Ж.Н.

Эдуард Чернухин

avatar
Admin
Admin
Предлагаю один из рассказов Алии Маматказиной из Термеза, члена правления Русского культурного центра.

Рос во дворе тутовник…

Деревце тянуло вверх свои зелёные клейкие листочки, подставляя их солнцу. Солнце было весеннее и нежаркое. Дул лёгкий ветерок.
Дом, возле которого росло деревце, стоял на юру, на окраине небольшого кишлака. От его новеньких стен тянуло запахом свежей глины. Небольшой, с одним маленьким окошком и плоской крышей, дом был гордостью молодого хозяина. Тот недавно женился. И по обычаям узбеков родители отделили его...
Дом, а вернее, домик, строили всей большой семьёй отца хозяина. Засучив шаровары до бёдер, братья месили глину в большой яме. Время от времени они подсыпали туда саман. Сам отец, покрыв голову тряпицей, по четырем углам завязанной узелками, брал лопатой большие пласты этой глины, называемой в народе пахса, и укладывал в стены будущего дома…
Когда строительство дома уже подходило к концу, во дворе около него посадили небольшой саженец тутового дерева, в народе называемого просто тутовник. Какой же дом без дерева, дающего тень в нестерпимую летнюю жару? Да и плоды тутовника – любимое лакомство узбекской детворы. А их хозяин планировал завести много, столько, столько даст Бог… Да и мало ли для чего нужно дерево во дворе крестьянина?
Деревце не знало о планах хозяина и просто росло и радовалось жизни. Над ним голубело небо и светило солнышко. Его поливала молодая хозяйка, появившаяся в новом доме. Каждый день, закрыв лицо паранджой, она с кузой в руках ходила к роднику, который находился недалеко от кишлака…
Домик, а вернее, его подворье, не было ещё огорожено глиняным дувалом. И со двора были видны соседские дома, да и весь небольшой кишлак, расположившийся на равнине.
Жизнь шла своим чередом…
Дом огородили дувалом. И теперь деревце – подросток уже не могло видеть, что творилось за ним. Но ему было интересно и в своем дворе…
С раннего утра здесь кипела жизнь. Едва проснувшись, молодая хозяйка подметала и поливала двор, ставили на огонь между большими камнями закопчённый чайник и кипятила чай. Раз в неделю она разжигала из сухих сучьев огонь в тандыре и пекла. Запах горячего, свежего хлеба доходил и до деревца…
Молодого хозяина деревце видело только ранним утром, когда, позавтракав чаем и лепёшкой и вскинув кетмень на плечо, он уходил на работу, и вечером, когда он, усталый, возвращался домой. Зайдя во двор, он скидывал кетмень с плеча, а молодая хозяйка из кувшина поливала ему воду на руки. Пофыркивая, он умывался, а потом садился за дастархан, заботливо накрытый молодой женой.
Зимой, когда было холодно, хозяева ели в доме. А когда было тепло, садились на супу, которую хозяин соорудил из глины прямо под деревцем. И тогда ему было слышало, что молодые говорили о чём-то своём и улыбались друг другу. Когда на чёрном небе загорались яркие звёзды, то тут же, на супе, постелив курпачи, они и спали. А деревце охраняло их сон до самого первого луча солнца…
Так и жили они втроём: он, она и деревце…
Но однажды в руках у молодой хозяйки появился маленький свёрток. Когда его впервые положили на маленькой курпаче на супу под деревцем, оттуда на него глянуло глазёнками небольшое существо с красным сморщенным лицом и носиком – пуговкой. Время от времени оно кричало, и тогда хозяйка, отложив домашние дела, садилась на супу под деревцем и кормила его грудью. Комочек мирно посапывая носиком, сосал грудь, а потом засыпал.
В тени подросшего деревца для малыша установили деревянную люльку - бешик, и теперь, когда молодая хозяйка занималась домашними делами, оно охраняло покой нового члена семьи…
Иногда молодая хозяйка садилась под деревом, возле люльки и что-то шила или пряла, напевая песню и время от времени откидывая полог и проверяя, не мокрый ли малыш.. Если сосуд, прикреплённый под люлькой и соединенный с ней отверстием, заполнялся, то хозяйка выливала его содержимое и вновь крепила на прежнее место…
Жизнь шла своим чередом…
И маленький хозяин бешика уже стал делать на радость матери и отца первые шаги. Это был мальчик в коротком полосатом чапанчике без рукавов – аскарче и штанишках, сшитых матерью…
Но люлька не осталась пустой. Новое маленькое существо с красным сморщенным лицом и носиком – пуговкой заняло её…
Шли годы…
Во дворе кроме хозяина и хозяйки теперь было уже трое детей: два мальчика и девочка… Дерево же стало выше глиняного дувала и теперь могло видеть всё, что творилось в округе.
А видело оно такие же глиняные домики и дувалы, пыльную дорогу с колеями от арб. Эти арбы время от времени медленно тащились по дороге. В них были впряжены животные с длинными ушами и задумчивыми глазами. Такое же животное появилось однажды и во дворе хозяина. И дерево слышало, что хозяин называет его ишаком…
В один из летних дней на одной из арб приехал молодой человек, одетый непривычно для кишлака. У него в руках была связка книг. Это был учитель из города. Что такое "город" и что значит слово "учитель" дерево не знало. Но оно слышало разговор, который вел хозяин с этим учителем, пришедшим к ним во двор. Учитель говорил, что настали другие времена, что надо учиться, что старший сын хозяина должен ходить в школу.
Видимо, учителю удалось уговорить хозяина. И теперь, вместо того, чтобы играть с ровесниками в ашички, сын хозяина с самодельной тетрадкой в руках по утрам стал уходить со двора. "В школу…" - гордо думало дерево, уже ставшее большим, и чуть слышно шелестело листвой…
Как – то раз в кишлаке случилось что - то странное. Вместо арб с запряжёнными в них медлительными ишаками, по пыльной кишлачной дороге с гиком и свистом промчалась группа людей с оружием. Дерево не знало, кто это, но ему стало почему-то страшно от этой орущей, потной толпы. А потом оно увидело, что из одного из домов неподалеку эти люди вытащили учителя и стали что - то кричать. О чем они говорили, дереву не было понятно, но оно видело, что парень стоял спокойно и старался объяснить что-то разъярённой толпе.
Вдруг кто – то из этой толпы щелкнул затвором. В воздухе прозвучал выстрел. На светлой косоворотке учителя, подпоясанной красным платком – бельбогом, стало расплываться красное пятно. А сам он стал медленно оседать и, наконец, упал на землю, глядя в небо широко открытыми глазами…
… Но жизнь продолжалась...
И однажды дерево увидело, как на кишлачную дорогу въехал странный железный зверь. У него впереди было два маленьких, сзади - два больших колеса. Он тарахтел, и от него шел какой – то непривычный, странный запах. На нем сидел человек в кепке и кожаной куртке. За "зверем" бежала детвора, а взрослые опасливо шли сзади и повторяли: "Шайтан". Потом дерево услышало, что "зверя" жители кишлака называли "Фордзон", и узнало, что никакой он не зверь, а трактор.
Много новых слов, которых раньше никогда не слышало, стало теперь известно дереву. И одно из них - слово "колхоз". Что оно обозначало, ему было не совсем ясно, но, став уже большим и развесистым, оно видело появившиеся недавно на окраине кишлака ровно вспаханные рядочки земли, которые люди называли агатами.
С утра до вечера на них работали жители кишлака, сажая, поливая, окучивая какие-то растения. Те были очень странными: летом на них распускались большие желтые цветы, а осенью вместо цветов на них появлялись коробочки с ватой. До самого первого снега люди ходили по этим полям и собирали то, что они называли хлопком...
Жизнь шла своим чередом…
Старшие дети хозяина подросли, появились ещё четверо маленьких. Да и сам он был уже не такой молодой. Волосы под тюбетейкой покрылись серебром, а безусое когда-то лицо тронули морщины. Да и хозяйка изменилась. Лицо, которое когда-то давно, когда деревце было совсем ещё юным, кроме дерева и хозяина никто не видел открытым, теперь было без паранджи, и на нём проступила сеточка морщин. И две косы, которые она расчёсывала и заплетала, сидя под деревом, тоже побила седина.
Да и сам двор изменился. На крыше домика и возле тандыра лежали большие охапки гузапаи – стеблей, оставшихся после сбора хлопка. Под навесом стояла корова, а в загоне - бараны. По двору бегал пёс с обрубленными, по местным обычаям, кончиками ушей, которого звали Алабай. В доме горел уже не светильник из масла и скрученного из ваты фитиля, а большая лампа с высоким стеклом. Свет от неё ярко освещал всю комнату, где холодными вечерами собиралась вся семья. Старший сын оканчивал школу и мечтал поехать в город и стать учителем...
Но в один день всё изменилось. Из чёрного репродуктора на столбе посреди кишлака послышались слова, которые люди сначала, как показалось дереву, не поняли. Они застыли, услышав речь, которая шла оттуда, и глядели недоумённо друг на друга, как бы спрашивая, правильно ли они её поняли…
Так в жизнь дерева вошло страшное слово - "война". Оно не поняло его смысла, но видело, как куда-то стали уезжать из кишлака мужчины. А однажды собрался со двора и хозяин. Собирая его, хозяйка смахивала с глаз слезы...
Старший сын сказал отцу: "Отец, я пойду с Вами!"
- Доучись сначала. Да и матери помощник нужен. За старшего остаёшься…
Хозяина провожали всей семьёй…. Сев на подводу с другими мужчинами, он уехал, а его семья, так же как и другие оставшиеся семьи жителей кишлака, долго смотрела вслед отъезжающим….
Потом потянулись долгие дни ожидания. Деревце видело, как вздрагивала иногда хозяйка, услышав стук в калитку.
Из-за дувала ему было видно, как женщина с кожаной сумкой на плече стучала время от времени в калитку кого-нибудь из сельчан и вручала им какие-то белые треугольники. Такие треугольники иногда приносили и к ним во двор. И тогда лица хозяйки и детей были радостными...
Сидя под деревом, они перечитывали вслух написанное в них по нескольку раз. И дерево помнило всё, что было написано там корявым химическим карандашом. Половину письма занимали приветы и пожелания здоровья жене, детям, односельчанам. А самое главное, в них сообщалось, что хозяин жив - здоров и бьёт фашистов. И эти слова - "жив – здоров" особенно радовали хозяйку и детей…
Иногда приход женщины с сумкой во двор кого-то из односельчан не очень радовал их. После того, как она вручала кому-то из них четырёхугольный конверт с маленьким листочком из какой-то сероватой бумаги внутри него, в доме поднимался плач. Сюда собирались соседи, и все вместе плакали с хозяевами дома, которым пришло "кора хат" – чёрное письмо…. С ними вместе плакала и женщина, принёсшая это письмо в дом. Дерево видело, что вместе с другими односельчанами уезжали на подводе её муж и сын…
Однажды "кора хат" пришло и в дом, где росло дерево. Было холодно, шёл снег, дерево стояло без листьев, раскинув голые ветки…. Оно слышало, что в доме поднялся плач, сбежались соседи…. Наутро хозяйка и её дочери вышли во двор в белых траурных платках…
Ранней весной, когда на дереве стали набухать почки, вечером во дворе дома, на супе, где сидела осиротевшая семья, состоялся разговор матери со старшим сыном. Он был недолгим. Сын сказал: "Онажон, я попросил в военкомате, чтобы меня взяли на фронт…
"Не пущу! "– закричала она – хватит того, что эта проклятая война унесла вашего отца!.."
Но сын твердо сказал: "Я мужчина. И должен пойти…"
На "эту проклятую войну" ушёл старший сын хозяина. Потом его подросший брат…
А жизнь во дворе шла своим чередом…
Мать вместе с оставшимися детьми уходила с утра на колхозное поле.
Даже дети – школьники летом и осенью трудились там. Летом занимались чеканкой хлопчатника, осенью - сбором хлопка, который потом увозили на подводах с надписью: "Всё для фронта! Всё для победы!" И дерево целыми днями оставалось верным хранителем дома…
Однажды во двор вошел старший сын хозяин. Один из рукавов его выцветшей гимнастёрки был пустым…. Но всё равно с его возвращением во двор и дом пришла радость и тихая надежда. Надежда на возвращение второго сына…
А потом была победа. Что означает это услышанное им слово, которое радостно повторялось в доме, дерево не знало. Но, возвышаясь высоко над дувалом, видело, что в кишлак стали возвращаться уходившие на войну односельчане…. В домах, куда они возвращались, звучали дутары и песни…. А председатель - человек совсем преклонного возраста, которому тоже принесли "кора хат" на сына, распорядился устроить той.
На общем дастархане, накрытом на всех жителей кишлака, была небогатая крестьянская снедь, но зато рядом варился большой казан с пловом. И ничего, что вместо мяса там было много моркови. Всё равно, все радовались, пели и танцевали….
А в доме, где рос тутовник, ждали другого сына. Но от него не было никаких вестей….
Шли годы…. Ствол у тутовника стал толстым, кора покрылась трещинами, как морщинами. Весной в его раскидистой кроне звонкими голосами перекликались птицы. В начале лета на нём созревали чёрные сочные ягоды. Их собирали уже подросшие младшие дети хозяина. А ягоды с самых верхних веток, которые они не смогли достать, созрев, смачно падали на землю. И супа под деревом и почва вокруг него была чёрной от упавших и разбившихся о землю ягод…
Не один раз зимы и лета сменяли друг друга. Были во дворе и свадьбы сыновей, и проводы в другой дом подросших дочек, вышедших замуж. И сам дом изменился: его покрыли шифером. Потом на нём появилась антенна… И теперь под деревом вечерами собирались оставшиеся члены семьи и смотрели в какой-то ящик, который они называли "телевизор".
Изменился и кишлак. В нём появились новые дома, улицы его покрылись асфальтом, по которому теперь вместо подвод ездили красивые автомобили, грузовые машины и мотоциклы. Кишлак, который раньше был далеко от города, стал его пригородом…
В один из дней во дворе случилось что-то нехорошее. Здесь собрались все дети и внуки хозяина, все соседи. Здесь собрались все дети и внуки хозяина, все соседи. Они плакали и кричали. А потом мужчины вынесли на носилках и понесли в сторону сельского кладбища завёрнутую в ткань и покрытую сверху куском бархата старую хозяйку дома, тихо и незаметно скончавшуюся под утро.
Дерево не знало слово "любовь", но оно очень привыкло за все эти годы к этой скромной, немногословной женщине… Ему было очень жаль её… И даже шелест его листьев в эти дни стал печальным…
А потом жизнь опять пошла своим чередом…
В доме осталась жить, по обычаю, семья самого младшего сына…. И теперь уже его дети ходили в школу, смотрели за скотиной, обирали тутовник…. А потом и они женились. И теперь уже во дворе появились внуки….
Тутовнику никогда не было скучно. Он продолжал шуршать своей могучей кроной. А во дворе подрастали другие, недавно посаженные деревья: урюк, алыча, гранат. Тутовник был среди них аксакалом, старожилом, хранителем памяти этого дома….
Однажды к дому на красивой иностранной машине подъехал внук нынешнего хозяина дома. Он жил в городе и назывался незнакомым для дерева словом "бизнесмен".
Вместе с ним из машины, из открытых окон которой звучала громкая музыка и песня, слова которой дереву были непонятны, вышла молодая женщина в брючном костюме и коротко стрижеными волосами…
Вечером во дворе дома, за дастарханом, состоялся разговор. Внук говорил: "Дед, до каких пор Вы будете жить в этой развалюхе? Сейчас другая жизнь. Ведь уже не в кишлаке живете. Городские. Друзей стыдно привести в гости в Ваш дом… Нет денег на перестройку – я дам Вам сколько надо"…
Дед говорил что-то о доме предков, о памяти. Но внук упорно настаивал на своём…. Потом дед махнул рукой и ушел в дом….
С домом же и двором стало твориться что-то странное. Сюда стали подъезжать грузовые машины со стройматериалами, появились люди в рабочей одежде…. Во дворе стал расти новый дом, двухэтажный, с колоннами и пластиковыми окнами. Так и не успевших стать большими урюк, алычу и гранат вырубили. Вместо них во дворе, тщательно распланированном, появились какие-то странные, тоненькие, как свечки, деревья. Их называли кипарисы….
И только толстый, шершавый от возраста тутовник не вписывался теперь в этот красивый современный пейзаж…
…Однажды ранним утром дерево вдруг вздрогнуло от боли. Что-то острое впилось в его ствол. Двое мардикёров, взяв по топору, начали рубить его ветви. Потом принесли электропилу …
Дерево всеми силами держалось за жизнь. Боль пронзала всё его существо…. Если бы оно могло говорить, то люди слышали бы его крик: "Что вы делаете?! Я единственный, кто остался во дворе с первых его дней!!!"…
Вздрогнув в последний раз обрубленными ветками - руками, как бы прощаясь с небом, солнцем и птицами, дерево рухнуло вниз. На местах среза лежащего на земле ствола тутовника и толстого пня, ещё остававшегося в земле, проступили чуть заметные капельки светлой жидкости…. Была ли это его кровь, были ли это его слёзы – кто знает?..
Изуродованное, без веток, дерево лежало на земле. Оставшиеся на нём кое-где листья стали вянуть…..
Жизнь из дерева ушла... Оно тихо умирало, и никто из людей, сновавших по двору, не знал, как ему больно было умирать….
Когда то, что осталось от дерева – старожила, убирали со двора, к нему подошёл хозяин. Старик, смахнув слезу, прикоснулся к уже безжизненному стволу и тихо сказал: "Прости нас!.."
Но дерево этого уже не слышало…


_________________
Пусть пишет жизнь рассказ ли, повесть, или эпический роман -
Не важно: в них не шла бы совесть с тобой на сделки и обман.
Э. Чернухин

Мавжуда

avatar
Очень трогательно!Но жизнь продолжается!

Эдуард Чернухин

avatar
Admin
Admin
Мне тоже понравился этот рассказ. Думаю, что рассказы Маматказиной войдут в объединенный сборник сурхандарьинцев.

Один день и вся жизнь

- «Дура», - грубо сказал Эркин и сердито посмотрел на жену. Матерчатая сетка, в которой он вчера по её просьбе привез мясо из областного центра, куда каждый день ездил на работу, лежала на подоконнике грязная, вся в потёках.
Сумку эту Эркин всегда возил с собой в бардачке машины, чтобы, купив что-то, не искать бумажный или целлофановый пакет. Жена вчера вечером, вынув мясо из сумки, забыла её постирать...
Резким движением толкнув ворота, Эркин открыл их и, включив мотор, рванул машину с места. Он даже не подумал закрыть ворота, и они так и остались за его спиной широко распахнутыми…
До города, где вот уже несколько лет работал Эркин, было полчаса езды на хорошей скорости. А до начала работы был ещё целый час. Он ехал и мысленно ругал жену...
Женился он не по любви. Так получилось, что, вернувшись из Ташкента после окончания института в родной район, Эркин узнал, что его первая, ещё со школьной скамьи, любовь вышла замуж. Не дождалась…. Что-то оборвалось в душе юноши. А тут нашлись и «дружки» … Короче, запил парень. Отец, потерпев несколько лет, заявил: «Всё! Женю тебя, к чертовой матери! Если и будешь пить, то дома…»
Подыскали в соседнем районе девушку, дальнюю родственницу. После окончания института она работала там учительницей. Скромная, симпатичная…
Перечить родителям Эркин не стал. Не все ли теперь равно, с кем жить? Сыграли свадьбу. Остепенился парень. Устроился на хорошую работу в областном центре. Пошли дети. Теперь их уже трое. После рождения третьего жена сейчас сидела дома, в декретном отпуске…
…В дороге Эркин немного отошёл, успокоился и решил: «Позвоню Замире!»
Её он встретил два года назад. Она была замужем, но за два года до встречи с Эркином её муж погиб в автомобильной катастрофе, и она осталась с маленьким ребенком на руках. В этом году сын пошёл в школу.
Как-то по служебным делам Замира пришла в контору, где работал Эркин. Тот взглянул на неё - и замер. Она как-то сразу вошла в его сердце. После решения вопроса, с которым Замира вошла в его кабинет, Эркин дал ей номер своего служебного телефона. Она оставила ему свой. Под разными предлогами Эркин несколько раз звонил ей на работу. Однажды договорились встретиться после работы в кафе. Потом он довёз её до дома.
В её двухкомнатной квартире было тепло и как-то по-домашнему уютно. Уходить отсюда не хотелось. Он и не ушёл. До утра…
За эти годы Эркин привык к ней, к её рукам, её губам, её телу…
Встречались они нечасто, но каждая встреча была праздником для обоих. И этот праздник создавала она. Тихо, незаметно Замира вошла в его жизнь. Эркин не мог даже уже представить свою жизнь без неё...
Замира от него ничего не требовала. Она просто смотрела на него своими большими чёрными глазами и слушала его рассказы о своей жизни, работе, детях… Эркин мог говорить с ней обо всём. И она, прислонившись к его плечу, рассказывала ему обо всём, что произошло в её жизни за время, прошедшее со времени их последней встречи…
Со своим покойным мужем Замира жила дружно. Овдовев, она досыта хлебнула одиночества. И теперь, встретив Эркина, она вновь приобрела надёжное, хотя бы на время их встреч, мужское плечо и очень ценила минуты своего недолгого женского счастья…
…Выполнив наиболее срочные дела, Эркин набрал номер телефона Замиры. Долгие гудки прервал её голос: «Алло!» По его голосу она сразу же догадалась, что у него что-то случилось, хотя он ни словом не обмолвился о домашней ссоре.
- Пообедаем сегодня вместе?
- Да, - сразу согласилась она.
Не было ещё и двенадцати, а Эркин уже был у дверей её квартиры. Только хотел нажать кнопку звонка, как дверь распахнулась, как будто Замира ждала его, стоя за ней. Он уловил тонкий, почти неуловимый аромат её духов, её тела и замер, забыв обо всём на свете…
- А сын где? - вспомнил вдруг Эркин.
- После школы пойдёт к бабушке, а вечером я его заберу. Обедать будешь?
- Потом, - прошептал он…
Время как - будто остановилось…
Вдвоём им было хорошо и спокойно, как бывает двум нашедшим друг друга половинкам единого целого. С полуслова, с полувзгляда они понимали один одного. Замира взахлёб рассказывала о том, как жила после их последней встречи, как скучала по нему…
Эркин молча слушал её и думал: «Брошу всё к чёрту, женюсь на ней! Должен же и я, в конце концов, быть счастливым. А жене и детям буду помогать…»
…Вечером после окончания работы Эркин на машине возвращался к себе домой…
Въехав на улицу райцентра, где жил, он уже издалека увидел у ворот своего дома сыновей - среднего и младшего. Малыш издалека узнал машину отца и, неумело ставя ножки (он только недавно научился ходить), радостно поблёскивая глазёнками, заковылял ей навстречу. Другой сын, постарше, кинулся открывать ворота.
Эркин приостановил машину, вышел из неё, подхватил малыша на руки и, прижав его к себе, сел за руль. Так, с сынишкой на руках, он и въехал во двор. Во дворе под навесом около коровы возился старший сын. В глубине двора, возле тандыра, замерла, глядя на мужа виноватыми глазами, жена…
…Через полчаса, умывшись и переодевшись, Эркин сидел на курпаче за дастарханом. Он прижимал к себе младшего сына, сидевшего у него на коленях и макавшего кусочком лепёшки в касу с шурпой, слушал двух других, наперебой рассказывавших отцу о школьных новостях, и понимал, что он никуда от них не уйдёт…

А.А. Маматказина


_________________
Пусть пишет жизнь рассказ ли, повесть, или эпический роман -
Не важно: в них не шла бы совесть с тобой на сделки и обман.
Э. Чернухин

Спонсируемый контент


Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу  Сообщение [Страница 3 из 3]

На страницу : Предыдущий  1, 2, 3

Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения